Как они вели себя на следствии?
Как слякоть. Умели пакостить, но не умел и отвечать. Трубецкой на первом же допросе упал на колени и молил о прощении. Каховский заливался слезами. Пестель мрачно и сосредоточенно выдавал всех, кого только мог вспомнить — правда, как уже рассматривалось, не из трусости, а в силу своих идей.
Остальные виляли, крутили, изворачивались неумело и неуклюже. Панов, мы помним, уверял, будто случайно забежал в главные ворота Зимнего дворца, понятия не имея, что за домишко там располагается — столичный гвардеец великолепно знавший Петербург… Оболенским ударивший Милорадовича штыком в спину, с честными глазами объяснял, что он-де так неудачно споткнулся, пытаясь просто «отстранить ружьем» лошадь генерала — а его, не повышая голоса, уличали свидетельскими показаниями…
