Форум Зануды - свободное общение обо всём.

Объявление

Уважаемые форумчане! Наш форум переехал на новый хостинг и новый адрес HTTP://SVOBODA-ON.ORG Предлагаем Вам зарегистрироваться на новом форуме. *** В связи с созданием форума SVOBODA-ON! , с настоящего момента, на форуме Зануды ОТКЛЮЧЕНА возможность создания новых тем и ОТВЕТОВ во всех разделах. *** Ждем Вас на форуме SVOBODA-ON!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Зануды - свободное общение обо всём. » Литература и Кино. » МИРЧА ЭЛИАДЕ — ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ серия ЖЗЛ


МИРЧА ЭЛИАДЕ — ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ серия ЖЗЛ

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Последние тридцать лет характеризуются возрастающим интересом к культуре так называемых “примитивных” или “отсталых” народов.
А параллельно этому все отчетливее желание ввести архаические аспекты культуры и особенно фольклор и творчество экзотических народов — центрально африканцев, австралийцев, эскимосов и т.д. — в общекультурный контекст.

В последние годы это стало общим местом не просто интеллектуальных салонов или художественных выставок, но и расхожим штампом повседневной моды — привычным элементом дизайна, массмедийным клише, обычной формулой тех “звуковых обоев”, в которые превратилась сегодня музыка...

Но мало кто знает, что эта реабилитация архаического начала имеет автора. Изначально за этим стояла фигура отважного и мудрого исследователя, нонконформиста, разбивающего поверхностные скрижали современного мира.

Имя этого “реставратора архаического “ — МИРЧА ЭЛИАДЕ.

http://s006.radikal.ru/i215/1312/c0/9ff75298e0ea.jpg

Именно он впервые ввел в культурный контекст многие сугубо традиционалистские понятия, которые раньше оставались достоянием только закрытых и крайне узких кругов.

Благодаря Элиаде такие термины как “инициация”, “сакральное”, “ностальгия по Истоку”, мифологическое время и т.д. стали привычными в языке наших современников.

Конечно, он был не одинок — такие глубокие персонажи как Отто, Юнг, Дюмезиль, Туччи, Корбен, Леви-Стросс т.д. — вели параллельную и важнейшую работу, но именно Элиаде обобщил, систематизировал и придал стройную форму тому комплексу уникальных исследований. который получил название “история религий”.

Да, да, именно Мирча Элиаде был первым представителем той науки, которая называется сегодня “история религий” в ее актуальной форме и закнченном виде.

Мирча Элиаде родился 9 марта 1907 года в Бухаресте.

Уже в самом его происхождении провиденциально отражена идея, которая станет для него осью всего духовного и жизненного пути.

Дело в том, что его родители происходят из противоположных областей Румынии — отец из самых восточных ее части — Молдавии, мать из крайне западной — Олтены.

Повторяя более глобальную картину сакральной географии континента Румыния в малом масштабе отражает основною модель — жители восточных областей склонны к созерцанию, поэзии, отвлеченным мыслям, мечтам, религиозности...

Жители Олтены, напротив, активны и энергичны в деловой, обыденной жизни.

В Мирче Элиаде эти противоположности сошлись воедино. Он в полной мере наследует от отца созерцательность Молдавии, зачарованность внутренними , метафизическими аспектами существования, а от материи трезвость, рационализм, работоспособность, деловые качества западной Ольтены...

Позже Элиаде сделает из теории совпадения противоположностей основу своей доктрины.

Какой бы области он ни касался, ему всегда было интересно промежуточное. парадоксальное и уникальное пространство, в котором сочеталось несочетаемое — мужское и женское, земное и небесное, дневное и ночное, духовное и материальное, бесконечное и ограниченное, древнее и современное...

С ранней юности Элиаде отличается поразительными способностями.

Уже в тринадцать лет он пишет и публикует в “журнале популярных наук” свой рассказ, посвященный ни больше, не меньше, как “алхимической трансмутации свинца в золото”.

Причем рецепт герою рассказа подсказывает во сне какое-то особое получеловеческое — полуживотное существо.

Рассказ получает первую национальную премию и совсем юный гений Мирча Элиаде вступает в самую сердцевину оживленной интеллектуальной жизни тогдашней Румынии, только что получившей возможность собрать воедино древние земли даков и гетов.

В двадцать один год Элиаде уже прекрасный знаток иностранных языков, он читает Лотреамона и Киркегоора, Ницше и Папини, интересуется Востоком — Миларепой, Рамакришной, Ганди...

Его привлекают рациональное исследование сверхрационального, осмысление тайных снов религиозного и мистического опыта. Он отправляется на Восток в Индию, чтобы освоить санскрит и главные принципы Йоги.

Пять лет он проводит в штате Бенгале в самом настоящем ашраме у ног учителя — гуру.

За это время он узнает секреты духовной традиции индии, теории Патанджали, тантры и дыхательных упражнений, элементы Санкхьи и базу Веданты.

Элиаде — первый румын, отправившийся в Индию для подобной прямой и тотальной встречи с этой уникальной арийской традицией...

Из Индии Мирча Элиаде возвращается через пять лет.

Теперь это уже не просто гениальный юноша, но окрепший и убежденный традиционалист.

Он пишет блестящую не имеющую аналогов книгу об индусской традиции “Йога свободы и бессмертия”.

В этом труде он показывает, что индуистские доктрине и практики не экзотика, не гигиена и не экстравагантность примитивной мракобесной цивилизации. Это сакральный полноценный мир, в котором все предельно разумно и обоснованно, только границы его намного шире, нежели границы современного западного общества.

То, что современные люди Запада относят к сфере “несуществующего”. Фантастического, нереального, иррационального, идеального, в конце концов, в индусской традиции анализируется и исследуется наряду с самыми обычными вещами. Так проясняются черты некой сверхреальности, охватывающей обычной мир лишь в качестве своей малой части...

За счет такого объемного, тотального отношения к Бытию, включающим в себя не только мир бодрствующего сознания, но и миры сновидений, а также высшие духовные состояния, еще более далекие от обычного, границы вещей и существ раздвигаются.

Элиаде делает тот же вывод, что и Генон и Эвола:

Традиция и мир Традиции — это не пройденный, детски-наивный этап эволюции — это полноценная и богатейшая реальность, бесконечно превосходящая современность.

Западный рационализм пытался “демифологизировать” мир. утверждает Элиаде.

Но сама эта попытка демифологизации не есть ни абсолютная истина, ни абсолютное благо. Прогресс — есть тоже лишь миф, наряду с другими.

Причем миф агрессивный, нетерпимый, тоталитарный...

Он сам нуждается в демифологизации...

Люди, стоящие на позициях эволюции, жертвы такого же гипноза, как и религиозные фанатики, только в данном случае “вера” имеет псевдонаучный характер и вместо обогащения духовного мира человека ведет к его оскудению.

Элиаде становится крупнейшим традиционалистом.

Знакомится с Геноном и Эволой.

Вместе с тем он берется и за чисто литературные средства и пишет серию блестящих мистических эстетико-философских романов ---

“ Свет гаснет”, “Бенгальская ночь”, “Хулиганы”, “Мадемуазель Кристина”, “Змей, “Свадьба на небесах”” и т.д.

Элиаде утверждается в культурном контексте Румынии как один из самых ярких и блистательных выразителей “Консервативной Революции”...

Он жестко отстаивает мир Традиции, но не по инерции, как чистые консерваторы, а с глубоким пониманием самого духа современности, с блестящим и детальным знанием модернистской культуры, литературы, новейших научных данных...

Он — символ румынского интеллектуализма.

Наделенной прекрасными чертами лица, одухотворенный юноша-традиционалист, глубокий интеллектуал и блестящий эрудит, страстный полемист и одаренный литератор. В сфере политике в 30 годы в Румынии есть человек как две капли воды похожий на Элиаде.

Только на сей раз речь идет об общественном деятеле...

Пересеклись ли их пути?

Вы ведь сразу догадались о ком я говорю?

Этот эпизод старательно вычеркивают из биографии Мирчи Элиаде.

Именно из-за него он не получил в начале 80-х Нобелевской премии...

О нем принято молчать, как о политических симпатиях Хайдеггера, очень остроумных эссе Селина (40-х годов), радиопередачах Эзры Паунда, стихах графа Шатобриана, текстах Дрье Ля Рошеля, некоторых пьесах Юкио Мисимы.

Это вполне понятно.

Но мы знаем. что историю не перепишешь. И не надо, и не надо. Это было так здорово...

Стоит блистательный и загадочный, трагический и страстный 1937 год.

Барон Юлиус Эвола приезжает в Бухарест.

Причина очевидна — он хочет встретиться с самими Корнелиу Зеля Кодряну, мифическим Капитаном Железной Гвардии.

Он встречается с ним и тот производит на него такое сильное впечатление, которое не будет стерто никогда вплоть до самой смерти.

Эвола задаст вопрос Кодряну о перспективах легионеров на парламентских выборах, а в ответ тот начнет рассказывать ему о путях открытия высшего Я через аскетические практики. сосредоточение, опыт внутреннего молчания, героического самопреодоления..

Единственный политический деятель Европы, который в 20-м циничном веке больше задумывался о языке ангелов и о духовном преображении общины, нежели о узко политических проблемах.

Наш дорогой друг Клаудио Мутти встречался несколько лет назад в Бухаресте с вдовой великого Кодряну.

Это прекрасная даже в таком возрасте и полностью сохранившая память о тех события женщина, открыла ему такую деталь:

Юлиуса Эволу представил Капитану никто иной как Мирча Элиаде, руководитель бухарсетского куиба “Акса” и лучший ученик и ближайший сподвижник Нае Ионеску, официального идеолога Железной Гвардии и крупнейшего интеллектуала современности.

Именно ему Нае Ионеску, своему учителю, посвятил Элиаде знаменитую книгу — “Йога свободы и бессмертию”. Да и он, и он, шагал вместе с Архангелом... Писал пламенные статьи в “Бона Вестире”.

Другой румынский гений — Эмиль Чоран — писал Элиаде, кандидату от Железной Гвардии на место в парламенте —

“Этот жест отмены демократии в Румынии через грядущую победу легионеров будет глубоко творческим, жизнеутверждающим актом”

Не какой-то взбесившийся лавочник произносит эти слова, а автор величайшей книги — “Философия декомпозиции” и в письме не угрюмому уличному оратору, а крупнейшему историку религии нашего времени.

Черт, победа была так близко...

В связи террором, развязанным против железной Гвардии, Элиаде попадает в концлагерь.

Демократический король Карол и либеральный властитель Арман Чалинеску всю национальную румынскую элиту, несогласную с буржуазно-капиталистической, проатлантистской диктатурой, бросают в концлагерь.

Только там и место подлинным героям и светочам духа в период доминации темных властелинов профанического современного мира...

В концлагере Элиаде читает лекции по метафизике, рассказывает заключенным о символизме библейских пророков, христианском эзотеризме, индусской йоге, пути реализации Абсолюта.

Да, заключенные, конечно, тоже неординарные — верхушка Железной Гвардии, сам Нае Ионеску, но вместе с тем и простые румынские политические солдаты, верные идеалу Верности и Чести, светлой фигуре Капитана. которого многие простые румынские крестьяне искренне принимали за Михаила Архангела, сшедшего с небес.

Элиаде вспоминает о том, как его благодарил какой-то простой легионер.

“Я не понял тонкости о том, что вы говорили о дыхательных упражнениях и о пророке Иеремии, но я понял, что достоинство человека заключается в его духе. Спасибо Вам, теперь я знаю, что сумею выдержать все, что бы с нами не приключилось...”

Разве может нечто более для человека, поставившего своей целью способствовать созданию “нового человека”, “нового героического гуманизма”, который включает в себя не только высоколобых академиков, но и простых людей, которые, озаренные лучами духа. поднимаются гораздо выше простых начетчиков или безответственных интеллигентов — в небесные, залитые светом ангелов регионы Высшего Духа...

Элиаде прекрасно знающий законченные и развитые религиозные учения — христианство. иудаизм, ислам, индуизм, буддизм — постепенно все более сосредотачивается на исследовании именно базовых архаических, наиболее глубинных аспектов Сакрального.

Его интересует не законченная рациональная теология, но базовый религиозный факт, тот уровень на котором только зарождается и получает первое оформление религиозное чувство. И в этом выборе он верен изначальной ориентации на совпадение противоположностей — его, блистательного интеллектуала, влекут изначальные, простейшие уровни человеческого сознания именно в них, в глубинных архетипах, а не во внешней культуре он стремится найти ключ к человеку, объяснение его страстного и непреходящего порыва к Абсолютному, к совершенному преодолению всех границ. к Свободе, к Бессмертию. к Вечности...

Он знакомится с Карлом Густавом Юнгом, крупнейшим психоаналитиком и автором теории “психологии глубин”, который идет в аналогичном направлении, только другими путями и используя иные методики.

Юнг исследует бессознательное в человеке, “коллективное бессознательное”, миры сновидений, грез, галлюцинаций. психических и половых расстройств. которые по его мнению, ведут к постижению изначальных архетипов человеческого бытия... Элиаде избирает иной путь — его интересует структура так называемых “примитивных обществ” и “архаических культов”, т. е. не столько психология. сколько собственно история религий, экстатических практик, древнейших инициатических ритуалов, изначальных миропредставлений человечества, сохранившихся в наиболее древних и нетронутых культурой формах верования...

Архаические традиции аборигенов Австралии, жителей Сибири, Полинезии, Африки, индейцев Америки, малазийцев и “дикарей” Новой Зеландии — вот что занимает его отныне больше всего...

Из концлагеря демократы Элиаде в конце концов отпускают, так как вся румынская общественность негодует по поводу этого либерального беспредела, но родину ему покинуть придется.

В 40-м году Мирча Элиаде становится культурным атташе Румынии в Лондоне, потом занимает аналогичную должность в Португалии, в 45 -м попадает в Париж, где сотрудничает с самыми интересными людьми нашего столетия — румынами Чораном, Ионеску, Лупаско, Вентила Хория и французами Анри Корбеном, Жаном Даньелу, Луи Масиньоном и т.д.

Позже в 1956-ом обосновывается в США.

Мирча Элиаде выбирает для себя научную карьеру.

Отныне он профессор и преподаватель истории религии.

Теперь он полностью посвящает себя исследованию архаических культур. Развивает свой тезис о новом гуманизме — о таком гуманизме, который включает в себя не только рационалистические и светские нормы западного общества последних столетий, но все разнообразие человеческого факта и особенно заложенную в сердце человека волю к Сакральному, к Духу, к Вечному Возвращению к Абсолютному Истоку.

Такой гуманизм предлагает приравнять культовые пляски австралийских аборигенов и изысканный балет Стравинского, наскальную живопись и полотна художников Возрождения, рационалистические проекты позитивистов и логику центрально-африканских каннибалов.

Мир множественен. человеческие культуры то же множественны. Никакой универсальной этики, эстетики. морали и теории искусств не существует. Жестокая садическая культовая дефлорация “невест-дракона” на островах Фиджи или женское обрезание у кочевников-бедуинов такие же сакральные ритуалы как и сложная и имеющая видимостьокультуренности католическая месса...

Сакральное — это суть человека и она постоянна. Но проявление сакрального, его самовыражение, его воплощение во внешнем мире, организация этого внешнего мира в соответствии во своей внутренней структурой — могут быьб самыми разнообразными.

Мы должны отказаться от высокомерного отношения к “дикарям”, утверждает Элиаде. Они ни в чем не хуже и не глупее. не ниже и не менее человечны. нежели так называемые “культурные белые народы Запада”. Они абсолютно полноценны, их вселенная логична и прекрасна. и во многих отношениях она богаче. полноценнее и ярче, чем плоские клише европейцев.

Мирча Элиаде пишет в своей блистательной книге “Мефистофель и Андрогин” —

“В 1945 гг. на острове Эспирито Санто (Новые Гибриды) появился странный культ. Его основатель, некий Тцек, распространил по деревням послание, в котором призывал мужчин и женщин отказаться от набедренных повязок, жемчужных ожерелий и других украшений. Кроме того, добавлял он, все предметы, полученные от белых, должны быть уничтожены, вместе с инструментами, используемыми для изготовления циновок и корзин. Он призывал сжечь все дома и построить в каждой деревне по две больших общих спальни: одна из которых предназначалась для мужчин, а другая для женщин. Супругам отныне запрещалось проводить ночи вместе. Пища должна была готовиться в одной большой кухне (готовить ночью строго запрещалось). Нужно было прекратить работать на белых и забить всех домашних животных: свиней, собак, кошек и т.д. Одновременно с этим Тцек приказал отменить многие традиционные табу: такие, например, как запрет браков в рамках одной тотемической группы, выкуп жены, изоляция молодых матерей после родов и т.д.. Он требовал также изменить похоронные обычаи: не зарывать больше покойника в его хижине, а оставлять на деревянной платформе в джунглях. Но наиболее сенсационным в послании было сообщение о будущем прибытии на остров “американцев”. При этом все адепты культа получали бы товары в неограниченных количествах, более того, им было обещано бессмертие и вечная жизнь.

Нудистский культ Эспирито Санто продолжал распространяться в течение нескольких лет. Члены секты были убеждены в злокозненности старого порядка и превосходстве нового.

Основатель культа говорил, что, будучи естественной функцией, половой акт должен производиться публично, среди белого дня, как это происходит у собак и домашней птицы. Все женщины и девушки без разбора должны принадлежать всем мужчинам.

В своем послании Тцек провозгласил установление вечного Рая на Земле. Люди больше не должны были бы работать, они не нуждались бы в домашних животных и имуществе. Старый порядок был бы упразднен, законы, правила, запреты потеряли бы свой смысл. На смену запретам, обычаям, продиктованным традицией, пришла бы абсолютная свобода, в первую очередь, сексуальная, поскольку именно сексуальная жизнь во всех человеческих обществах является предметом наиболее строгих табу и запретов. Отмена всех законов и обычаев означает возврат к первоначальной красоте и свободе, к состоянию, предшествовавшему положению человека в актуальную эпоху, короче, к райскому состоянию. Поэтому маламала и нудисты с Эспирито Санто стремятся подражать сексуальному поведению животных, то есть отбросить всякий стыд, так как те считаются безгрешными. Поэтому же они ожидают одновременно бессмертия и прибытия “американцев”, нагруженных бесчисленными товарами.

Что касается “американцев”, то, очевидно, это покойные Предки, которые вернутся нагруженные товарами. Американцы были последними белыми, входившими в контакт с туземцами островов Океании.. В глазах туземцев все белые — это духи покойников, то есть фантомы, ревенанты. Прибывающие издалека, с островов, с которых в мифические времена прибыли Предки меланезийцев, с тех самых островов, куда каждый туземец отправляется после смерти.

Именно потому, что Предки когда-то прибыли на корабле, мертвых помещают в маленькие лодки, отвозящие их на “родину”. Разумеется, речь идет о мифической стране, находящейся за Океаном.. Страна Предков, находящаяся за Великими Водами, является сказочным островом, своего рода Раем, где души умерших ожидают момента своего триумфального возвращения к живым. Однажды они вернутся, но на этот раз на нагруженных товарами кораблях, похожих на суда, принимаемые ежедневно белыми в своих портах.

. В них провозглашается неминуемость сказочной эры изобилия и красоты, когда туземцы вновь станут хозяевами своих островов и не будут больше работать, поскольку умершие привезут с собой фантастическое количество провианта.

. Для современного рационального скептически ориентированного человека ожидание аборигенами возвращения мертвых в кораблях, набитых провизией, кажется дикостью, вершиной невежества и обскурантизма.

В таком отношении проступает все кичливое высокомерие белых, весь их врожденный бесстыдный и глупый бессознательный расизм.

Мирча Элиаде показывает, что на самом деле эсхатологический нудизм с островов Эспириту Санту и масса иных примеров Карго-культов являются выражением древнейшей архетипической идеи о Вечном Возвращении, о преходящести смерти, об абсолютности Жизни и особом магическом райском состоянии существовании, которое имеет место в самом начале и самом конце человеческой истории.

Начало Времен — это рай, а в конце Времен — Великая Реставрация, совпадающая с раем нового цикла. Наивная вера в близость такого состояния у дикарей, стремление пережить этот уникальный момент здесь и сейчас говорит больше о свежести и жизненности их религоиозного чувства, нежели об их ограниченности, недоразвитости и т.д.

Некогда и до христианства и в его Средневековый период люди Европы то же жили в сказочном, удивительном мире. в полной связи с космосом и его законами, руководствуясь широкой и сверхрассудочной логикой Традиции...

Эта логика не подрациональна, но сверхрациональна. И с ее точки зрения именно современная технократия, а отнюдь не архаические формы культов, представляет собой необоснованную, недоразвитую, дегенеративную глупость...

Вера в Вечное Возвращение, в новый рай вдохновлял и также некоторые сугубо современные идеологические течения, весьма далекие от нудистской наивности Меданизийцев. Удивительно напоминают архаические карго-культы первое годы Советской Власти, столь проницательно и глубинно описанные Андреем Платоновым.

К тому же идеалу --- Возвращению Ангелов — финальной Реставрации Духа в Европе стремились и легионеры Железной Гвардии, под руководством героического Капитана...

Архаическое совпадает с самым ультрасовременным.

За коротким периодом торжества позитивистской науки, сомнительного рационализма легко провидеть Возврат к Истоку. реализацию мифа о Вечном Возвращении. как назвал одну из своих лучших книг Мирча Элиаде, теоретик “нового (подлинного) гуманизма”.

Враги и недоброжелатели писали, что Мирча Элиаде в своих текстах, якобы оправдывает пытки и убийства, ссылаясь не необходимость для обновления мира — renovatio mundi — перехода через период хаоса, промискуитета, дионисийского нечленораздельного восторженного опьянения...

Вряд ли в его текстах можно найти уж столь прямолинейные пассажи, скорее всего, это лишь истерические инсинуации и невротическая реакция тех, кто, сам ради достижения своих “рациональных” идеалов, сомнительных свобод и несостоятельных научных достоверностей не останавливается перед экстерминацией инакомыслящих, засорением окружающей Среды, жестококой экономической экспулуатации и пытками над невинными животными в целях научного эксперимента.

Обычный для нашей эпохи цинизм в подразумеваемом “фашизме” обвиняется тот, кто был главных культурным и духовным адвокатом цветных примитивных народов, защитником и интерпретатором их культур, внимательным исследователем их духовного послания...

Снова как тысячи раз в истории

“люди, не верящие в богов, осудили человека верующего в богов за якобы неверие в богов”.

Мирча Элиаде не делает такого строгого вывода как Генон или Эвола. для которых современный мир был прямой антитезой Традиции, Сакрального. а следовательно, являлся чистым злом, которое необходимо уничтожить.

Позиция Элиаде в этом вопросе более нюансирована.

Современный профанизм с его точки зрения — лишь ничем не обеспеченная, голословная заявка.

Если присмотреться к самой современной и демифологизированной западной культуре мы тут же встретимся с многообразным проявлением именно самых архаических сюжетов, мифов, базовых представлений.

Сфера искусства — привилегированная область. Здесь все представляет собой ничто иное как проявление архаических архетипов.

И чем больше официальная идеология становится материалистической и рациональной, тем более архаическим и тяготеющим к сакральному становится искусства, как бы пытаясь заполнить разрастающийся вакуум своими средствами.

Так Элиаде анализирует современную литературу, вскрывая наличие базовых подсознательных архаических сюжетов у самых трезвых, реалистических и сухих авторов, не говоря уже о романтиках, сюрреалистах. авангардистах и т.д., которые без учета данных истории религии и психологии глубин просто не понятны.

Тоже самое в современной живописи, музыке и т.д.

Так вплоть до современных молодежных мод — особенно хиппи. потом панков, нью-вэйв и т.д. Все эти сугубо современные явления Элиаде трактует как всплытие древнейших пубертатно-инициатических ритуалов.

Особенно его привлекало течение панк — культовое самокалечение, экстравагантность внешнего вида, раскрашенный ирокез, специфический панковский танец — пого (нелепые прыжки со стиснутыми ногами), цепи, пирсинг, татуу. наркотики — все это он рассматривал как классический набор из арсенала примитивных племен. связанные с преодолением маго-психологических барьеров полового созревания и вступления во взрослую жизнь племени. Другие стороны панка он связывал с архаическими практиками шаманизма...

Элиаде умер 22 апреля 1986 как раз в день рожденье Ленина, этого выдающегося теоретика евразийского “карго-культа”.

Нобелевской премии он так и не получил.

Его друг. бывший когда-то его секретерам — профессор Мариеску рассказывал мне в Париже в доме последнего представителя румынской ветви Палеологов о том, как грустно проходили его последние годы.

Вынужденная самоцензура, глубокая депрессия от того. что на его культурной родине — Западе — восторжествовала столь ненавистная ему профаническая, дегенеративная идеология экономизма, прагматизма, рынка.

А он полагал, что усилия тонких и глубоких интеллектуалов — такие как Корбен, Юнг, Хайдеггер, он сам, наконец, — могут все изменить, могут мягко и постепенно переориентировать настроения западной интеллигенции в сторону Вечного Возвращения, в сторону надвременного Истока, в сторону Традиции...

Последние годы — глубокое разочарование...

Эвола в своих письмах к Элиаде упрекал его в отказе от радикальной борьбы, предупреждая о том, что любой компромисс с ядовитым и агрессивно бессмысленным современным миром никогда не приведет ни к чему хорошему, что мягкими средствами изменить ничего нельзя, что только гигантское потрясение, глобальная катастрофа может заставить человечество отказаться от своего фатального пути в бездну, одуматься, встряхнуться...

Элиаде выбрал путь академизма сознательно, а не из конформизма.

Это было не признание поражения, а продуманная стратегия. Он обращался к новым людям, способным расшифровать и полностью освоить его послание. Его тексты не так безобидны, как это может показаться, если обращать внимание не на тональность высказывания, а не на его содержание...

Как бы то ни было он был СОЛНЕЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, настоящим СОЛНЕЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, ведь само его имя “Элиаде” содержит греческий корень helios, “солнце”...

2

Произведения

Библиография

Основные сочинения по истории религии, мифологии, философии:

"Эссе о происхождении индийской мистики" (1936),
"Техника йоги" (1948),
"Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторения" (1949; нем. изд.1953 и 1966/под назв. «Космос и история. Миф о вечном возвращении» /; 2 изд. в США: 1954 и 1959 /под назв. «Космос и история/; дальн. переизд. до конца 1970-гг.),
"Очерки по истории религий" (1949; нем. изд.1954),
«Бенгальская ночь» (1950),
"Йога. Бессмертие и свобода" (1951),
"Шаманизм и архаическая техника экстаза" (1951; нем. изд.1957),
"Образы и символы: эссе о магико-религиозном символизме" (1952),
"Запретный лес" (1955),
"Кузнецы и алхимики" (1956),
“Полночь в заливе Серама” (1956),
"Священное и мирское" (1956),
"Мифы, сновидения и мистерии" (1957),
"Рождение и новое рождение" (1958),
"Мистические рождения. Очерк о некоторых типах посвящения" (1959),
"Мефистофель и Андрогин" (1962),
"Разновидности мифа" (1963),
«Миф и реальность» (1963),
«Священное и профанное» (1963),
«Рождение и второе рождение» (1965),
"Патанджали и йога" (1965),
«Как умирают мифы» (1971),
"Ностальгия по истокам" (1971),
«Введение в религии Австралии» (1973),
«Аспекты мифа» (2 изд.,1975),
"Инициации, ритуалы, тайные общества. Мистические рождения" (1976) и др.
(Только на французском языке опубликованы более 30 книг М. Элиаде).

Сочинения:

Le Yoga, 1936; нем. изд. 1960;
Traite d'histoire des religions, 1948; нем. изд. 1954. - (рус. пер.: Трактат по истории религии, 1999);
Le mythe de I'eternel retour, 1949; нем. изд. 1966 - (рус. пер.: Миф о вечном возвращении, 1987);
Le chamanisme et les techniques archaiques de 1'extase, 1951; нем. изд. 1957 - (рус. пер.: Шаманство и архаические техники экстаза, 1998);
Images et symboles, 1952; нем. изд. 1958;
Forgerons et alchimistes, 1956; нем. изд. 1960;
Naissances mystiques, 1958; нем. изд. 1961;
The Quest, 1969; нем. изд. 1973;
Histoire des croyances et des ideées religieuses. I-III, 1976-1978; нем. изд. 1978-1983.

В русском переводе:
Космос и история. - М., 1987;
Священное и мирское, 1994;
Под тенью лилии. - М., 1996.
Работы М. Элиаде, опубликованные в сети Интернет:

Аспекты мифа (фрагмент) (на сайте "Упельсинкина страница")
Гадальщик на камешках (на сайте http://www.imwerden.de)
Мефистофель и Андрогин, или мистерия целостности (журнал "Литературное обозрение")
Опыты мистического света (на сайте "Актуальные тексты")
От Залмоксиса до Чингиз-хана (на сайте "Библиотека Мошкова")
Почему я верю в победу легионерского движения
Ритуалы и символы инициации (фрагмент) (на сайте liftrasir.chat.ru)
Трактат по истории религий (фрагменты) (на сайте "Упельсинкина страница")
Шаманизм: Архаические техники экстаза. Предисловие к 1-му изданию (на сайте "Упельсинкина страница")
Шаманизм: Архаические техники экстаза (весь текст) (на сайте "Шаманская страничка")
From Primitives to Zen (на английском языке)

3

Высказывания

Достойно сожаления, что для выражения понятия сакрального в нашем распоряжении нет более точного слова, чем «религия». Это понятие имеет длинную историю, хотя применительно к понятию культуры оно недолговечно. (Элиаде М. Ностальгия по истокам - Москва: ИОИ, 2006. - C.15);

Благодаря науке человек никогда не перестанет усовершенствовать себя и свою власть над материей. Этому постоянному совершенствованию никогда не будет предела. (Элиаде М. Ностальгия по истокам - Москва: ИОИ, 2006. - С.66);

По самой своей сути история религий должна создавать творения, а не только ученые монографии. (Элиаде М. Ностальгия по истокам - Москва: ИОИ, 2006. - С.87);

Обосноваться в новом, неизвестном и невозделанном крае равносильно акту творения. (Элиаде М. Космос и история: избранные работы / пер. с фр. и англ. - М.: Прогресс, 1987.– С.37);

Луна - первый умерший, но также и первый воскресший. (Элиаде М. Космос и история: избранные работы / пер. с фр. и англ. - М.: Прогресс, 1987.– С.89);

…Со времен Гегеля все усилия направлены на то, чтобы спасти и наделить ценностью историческое событие как таковое, событие в себе и для себя. (Элиаде М. Космос и история: избранные работы / пер. с фр. и англ. - М.: Прогресс, 1987.– С.133);

Оправдывая историческое событие тем простым фактом, что оно так произошло, нелегко будет освободить человечество от ужаса, который это событие внушает. (Элиаде М. Космос и история: избранные работы / пер. с фр. и англ. - М.: Прогресс, 1987.– С.134);

Свобода делать историю, которой хвалится современный человек, иллюзорна пчти для всего человеческого рода. (Элиаде М. Космос и история: избранные работы / пер. с фр. и англ. - М.: Прогресс, 1987.– С.139);

Я был избавлен от необходимости нравиться.

Я всегда брался за новый язык, чтобы овладеть новым рабочим орудием.

4

Достижения

Окончил Бухарестский университет (факультет филологии и философии) и получил степень лиценциата философии (1928). Осенью того же года отправился на пароходе в Индию. В Калькутте посещал лекции Сурендраната Дасгупты, изучал санскрит. Четыре месяца жил в Ришикеше, в гималайском монастыре. Его “гуру” - знаменитый Свами Шивананда. В 1931 вернулся в Бухарест. Проходил воинскую службу: сначала в противовоздушном полку, затем служил в бюро переводчиков при штабе (1932). В 1933-м  защитил диссертацию по философии и был принят ассистентом на кафедру логики и метафизики Бухарестского университета. В Париже отдельным изданием вышла его докторская диссертация “Йога. Эссе об истоках индийской мистики” (1936) . В июле 1938 г. Элиаде попал в волну правительственных репрессий против легионеров, хотя в “Железной гвардии” не состоял, и отбыл четыре месяца в лагере для политзаключенных.  Занимал пост атташе по культуре при посольстве Румынии в Лондоне (1940), а затем должность атташе по культуре в Лисабоне (1941). Переехал в Париж (1945), где по приглашению Ж. Дюмезиля читал курс лекций в Школе высших штудий. Был избран членом Азиатского общества в Париже. В 1948  был приглашен читать лекции в Сорбонне. Возглавлял кафедру истории религий Чикагского университета (1957), а также занимал должность профессора в Комитете общественной мысли. С 1959 года Элиаде два триместра читал лекции и вел семинары, последний триместр работал с аспирантами, лето проводил в Европе. Был избран членом Американской академии искусств и наук (1966). В том же году стал Доктором honoris causa Йейльского университета. В 1970 г. - Доктор honoris causa Лойольского университета (Чикаго). Член-корреспондент Британской академии.  Был членом-корреспондентом Австрийской академии наук, членом Бельгийской королевской академии (1972). В 1976 г. - Доктор honoris causa Сорбонны. Лионский университет им. Жана Мулена выдвинул Элиаде на Нобелевскую премию (1980).  Получил международную премию Данте Алигьери в Италии;  (1984); был награжден Орденом Почетного Легиона (1984). В 1985 г. - Доктор honoris causa  Вашингтонского университета. Чикагский университет присвоил имя Мирчи Элиаде кафедре истории религий (1985).

Экранизации
«Мирча Элиаде и новое открытие сакрального» (Mircea Eliade et la redécouverte du Sacré, 1987) румынского режиссёра Павла Барба-Нягра
«Ночи Бенгалии» (La Nuit Bengali, 1988)
«Девица Кристина» (Domnisoara Christina, 1992)
В 2007 году Фрэнсис Форд Коппола снял фильм «Юность без юности» по одноимённой повести Элиаде

5

Ну и на последок презентации кое что из ..интересов и мнений автора

Не ограничивая круг своих интересов понятием "история религии", Элиаде подчеркивал, что религия "не обязательно предполагает веру в Бога, богов или духов, но означает опыт священного и, следовательно, связана с идеями существования, значения и истины".
По мнению Элиаде, "... деятельность бессознательного подпитывает неверующего человека современных обществ, помогает ему, не приводя его, однако, к собственно религиозному видению и познанию мира. Бессознательное предлагает решение проблем его собственного бытия и в этом смысле выполняет функцию религии, ведь прежде чем сделать существование способным к созданию ценностей, религия обеспечивает его целостность. В некотором смысле даже можно утверждать, что и у тех наших современников, которые объявляют себя неверующими, религия и мифология "скрыты" в глубине подсознания. Это означает также, что возможность вновь приобщиться к религиозному опыту жизни еще жива в недрах их "Я". Если подойти к этому явлению с позиций иудео-христианства, то можно также сказать, что отказ от религии равноценен новому "грехопадению" человека, что неверующий человек утратил способность сознательно жить в религии, т.е. понимать и разделять ее. Но в глубине своего существа человек все еще хранит память о ней, точно так же, как и после первого "грехопадения". Его предок, первый человек Адам, также духовно ослепленный, все же сохранил разум, позволивший ему отыскать следы Бога, а они видны в этом мире. После первого "грехопадения" религиозность опустилась до уровня разорванного сознания, после второго она упала еще ниже, в бездны бессознательного; она была "забыта". Этим завершаются размышления историков религий. Этим открывается проблематика философов, психологов, а также теологов".

"Крипторелигиозность" (подсознательно присущая каждому человеку) - занимает важное место в творчестве Элиаде.
Прояснение неизбывности ее существования (даже в условиях активности показного атеизма и безбожия), ее связь с мифологией и культурой - выступили пафосом многих работ ученого.
Согласно его теории, космос - как миропорядок, установленный от века и организующий все отношения во вселенной, противостоящий хаосу, побежденному, но не уничтоженному актом миротворения, выступал для древнего человека доминирующим началом восприятия всего сущего.

Космогония выступала для него камертоном и парадигмой для толкования любых значимых жизненных явлений. Космос конституировал непреходящее настоящее, автономное от прошлого и не предполагающее неизбежного будущего. Восприятие современным человеком самого себя как "субъекта в истории", согласно Элиаде, налагает на него непреходящий груз миросоразмерной ответственности, но при этом позволяет ощущать себя творцом истории. Изменения в восприятии людьми исторического времени, сопрягающиеся с эволюцией моделей их самоосознавания, Элиаде, в частности, реконструирует посредством изучения соответствующих символов и ритуалов в философских, религиозных и мифологических системах.

В книге "Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторение" он в сжатом виде изложил суть своих философско-исторических взглядов в контексте проблемы судеб европейской цивилизации, а также очертил основания некоей "архаической онтологии". Этим термином философ обозначал особую форму философской антропологии, разрабатываемой им на основе спекулятивной традиционалистской метафизики и в соответствии с которой переосмысляются работы Э. Гуссерля, Ж. Дюмезиля, Дюркгейма, Фрейда, Хайдеггера, Юнга.
Центральная тема данной работы — значение и взаимоотношения двух проявившихся в мировой истории типов мировоззрения: "архаического", "традиционного", "восточного", "доисторического" (т.е. "циклического", обусловленного мифом о цикличности времени) и "современного", "западного", "историцисткого" (т.е. иудео-христианского, опирающегося на представление о поступательном развитии истории к определенной цели).
Элиаде показывает, что архаический человек наделяет реальностью, значимостью и смыслом только те предметы и действия, которые причастны к трансцендентной, сакральной, мифологической реальности. Эта реальность постигается первобытным обществом (или религиозным сознанием вообще) посредством интенционального переживания абсолютного объекта - "архетипа".
Для обозначения такого рода актов используются термины "теофания", "эпифания", "иерофания", теологическое происхождение которых соответствует основной идее феноменологии Элиаде - утверждению тождественности неких вневременных религиозных структур и структур чистого сознания. В момент мистического ("герменевтического", "интуитивного") постижения проявлений сакрального или священного (это понятие философ заимствует у Р. Отто) практически устраняется различие между субъектом и объектом, человеком и абсолютом.
Обусловленное структурой бессознательного стремление религиозного человека ("Homo religiosus") постоянно возобновлять эти состояния является причиной существования культурных универсалий ("культуры архетипов").
Выделив в качестве критерия архаический способ осмысления вещи и наделения ее статусом "реально существующей", Элиаде выделяет и описывает следующие классы универсальных мифологических символов:
1. символы соответствия всего сущего трансцендентному прототипу ("небесному архетипу") - мифы о происхождении ландшафтов, поселений, храмов;
2. символы "центра мира" как точки соединения областей имманентного и трансцендентного - мифы о "пупе Земли", о мировом древе или горе, о священном браке Земли и Неба;
3. символы повторения архетипического жеста в "центре мира" ("imitatio del", "повторение космогонии") - космологические мифы, изначальные ритуалы и обряды.
Описывая последние, Элиаде контурно намечает свою теорию ритуала, центральное положение которой гласит: функция ритуала - устранение течения конкретно-исторического ("профанного") времени и замена его временем традиции ("сакральным временем").
Данные размышления Элиаде дополняет постановкой проблемы соотнесенности бытия и времени, для чего подвергаются рассмотрению идеи, символы и ритуалы, связанные с трактовкой времени в разных мифологических, религиозных и философских системах.

Это рассмотрение используется философом в качестве аналитического материала для решения фундаментальной задачи традиционалистской антропологии - выхода из кризиса современного мира с помощью преодоления историзма ("отмены истории"), причем именно историзм объявляется основной негативной составляющей самосознания современной западно-европейской культуры.

Элиаде убежден, что отказ архаического человека осознавать свое бытие как историческое позволяет ему ускользнуть из-под пресса истории, преодолеть ее ужас. Именно это обстоятельство делает изучение этнографии и истории религии актуальным для философа, обеспокоенного растущим чувством страха перед абсурдом бытия, столь характерного для современного человека.

Соответственно, выделяются следующие архаические способы защиты от истории:
во-первых, "концепция архетипов", в согласии с которой исторический персонаж превращается в образцового героя, а историческое событие — в миф или легенду,

а во-вторых, циклические или астральные теории, благодаря которым история получает оправдание, и муки, вызванные ее давлением и даже насилием, обретают эсхатологический смысл.

Поиск архаическим человеком способа "отмены истории" образует важный фрагмент рассуждений Элиаде Ключевыми понятиями в таком контексте оказываются "Год", "Новый год", "Космогония", так что особое внимание при изучении соответствующих ритуалов и обрядов обращается на их циклический характер, который связывается с представлением о том, что мир творится не однократно, а периодически.
В свете такого понимания философ стремится объяснить и происхождение базовых элементов человеческой культуры, в частности, земледелия. Оно, вопреки распространенной точке зрения, объявляется возникшим отнюдь не из сугубо практических потребностей. Земледелие, согласно Элиаде, относится не только к реальным, но и к символическим' действиям "вегетации растительности", которые входят в ритуал периодического возрождения времени. Такому возрождению противопоставляется творение истории, и здесь акценты заметно смещаются в соответствии с системой ценностных предпочтений философа.

Ученый проводит различие между "историческими" и "внеисторическими" временами и народами, чему соответствует более привычное различие между народами "цивилизованными" и "примитивными". Лишь последние, по его мнению, способны по-настоящему пребывать в "раю архетипов", т.е. существовать без исторической памяти и в неведении относительно необратимости событий во времени. Элиаде был убежден, что в рамках такого философско-исторического подхода уместно констатировать осуществление своеобычного ига истории от ее рождения до превращения в злобного Хроноса. Им было показано, что процесс "историзации" сознания инициировали когда-то мессиански настроенные древнееврейские пророки, а греческие философы-рационалисты и христианская элита, сакрализовавшая страдания и гнет истории, сделали введение "историзма" событием почти необратимым. На примере анализа проповедей израильских пророков и библейского мифа о жертвоприношении Авраама рассматривается, как было разомкнуто циклическое время, в результате чего и обрели ценность события истории, как были дискредитированы действия культурного героя, а иерофании неизменной сакральности превратились в теофании изменчивой воли Яхве.

Элиаде считает, что "придуманная" евреями и христианами вера какое-то время позволяет переносить гнет истории, но как только набирает силу процесс секуляризации, порожденный все тем же историческим сознанием, человек оказывается перед перспективой отчаяния, которое вызывается постоянным ужасом перед нечеловеческими силами истории. Современный человек, по мнению ученого, переживает неимоверные страдания и, вследствие этого, измучен насущным вопросом о том, как ему вынести усиливающийся гнет истории.

После рассуждений о борьбе двух концепций — "неисторической архаической" и "иудео-христианской исторической" - Элиаде переходит к теме вины иудейской, христианской и философской элит в деле разрушения архаической культуры архетипов. Утверждается, что древнееврейские пророки и христианские теологи создали опасность профанации ощущения времени, т.к. они опирались на ветхозаветный историзм и отвергли мистическое единство с космическими циклическими ритмами. Сельские же слои населения Европы долгое время оставались вне этой опасности, т.к. не проявили склонности к исторически и морально окрашенному христианству.
Согласно этой точке зрения, крестьяне соединили космизм язычества и монотеизм иудео-христианства в своеобразное религиозное образование, в рамках которого космос вновь одухотворяется идеей поклонения культурному герою, задавшему изначальные нормы поведения, и именно они выражены в ритуалах вечного возвращения.

Таким образом, Элиаде предпринимается попытка указать на более или менее современные способы преодоления ужаса истории, символом которого стали две мировые войны. Причиной этих беспрецедентных катастроф объявляются историцистские амбиции Гегеля, Маркса и Гитлера.
В частности, философ обвинил Гегеля в том, что его понятие исторической необходимости оправдало все жестокости, извращения и трагедии истории, а его учение об Абсолютном Духе лишило историю человеческой свободы. Эти идеи сравниваются с учением древнееврейских пророков о событии как воле Яхве. Их сходство доказывается на том основании, что оба учения, по убеждению Элиаде, способствовали разрушению мифа о вечном возвращении.
Таким образом, в контексте внешне нейтрального обобщения огромного массива эмпирического материала Э. был представлен целый комплекс идей традиционалистской метафизики и предпринята попытка внедрить в массовое сознание сопутствующие такой метафизике ценностные ориентации.

Соотношение сакрального и профанного в контексте реальности как "господствующего", так и "преодолеваемого" времени — очертили и иное проблемное поле ряда исследований Элиаде.
Мифологическое время (в границах которого действуют боги и осуществляются мифы), сакрально и циклично, оно сохраняется и ретранслируется лишь на уровне коллективного бессознательного.
Профанное время - исторично, линейно, необратимо, доступно для фиксации потенциалом индивидуальной памяти.
Озвучивание мифа, по Элиаде, - прорыв "священного", своеобычное "богоявление".
Он обрисовывает циклическое восприятие времени мифологическими народами (на материалах индийской йоги, древнееврейского олама, античного зона и др.). При этом он обращает внимание на то, что в контексте соотношения сакрального и профанного как "пространственных" (а не временных) начал бросается в глаза принципиальная достижимость их соседства и "рядомположенности" у архаических народов (Тигр и Евфрат, берущие начало на небесах, и надземное расположение идеальных "форм" у Платона).
Священное пространство, с точки зрения Элиаде, непременно имеет некий Центр - место, где земля сообщается с небесами (раскрашенные столбы архаичных австралийцев, юрты шамана либо христианские церкви). Хотя в христианстве лишь в процедурах таинств литургии смыкание времени сакрального и профанного сближает потусторонние и посюсторонние миры.
История, творящаяся в профанном времени, тем самым оказывается отлученной от "вышнего" мира. Иудаизм и христианство, стремясь узаконить историю как одну из ипостасей Божьего промысла, указали на наличие в ней конечной цели (концепция мессианизма) и особого, высшего смысла (направляющую Божью волю). Воздаяние Божественным милосердием - оно и только оно, по мнению Элиаде, может придать истории тот смысл, который позволит человеческой психике преодолеть неизбывное отчаяние и страх перед вечностью бытия и конечностью индивидуального существования. "...Человек в традиционных обществах мог жить только в пространстве, "открытом" вверх, где символически обеспечивался раздел уровней и где сообщение с иным миром оказывалось возможным благодаря обрядам".
Уже итальянские гуманисты, согласно Элиаде, стремились универсализировать христианство, преодолеть его европейскую провинциальность, создав универсальный, внечеловеческий, космический, внеисторический миф.

Бруно у Элиаде - в первую очередь религиозный подвижник, бунтующий против периферийности христианских догматов, против парциаль-ности предлагаемых папским Римом моделей мироустройства. Гелиоцентризм выступал для Бруно "иероглифом божественной мистерии" вселенского масштаба.
Современный же человек, с точки зрения Элиаде, выходит из нечеловеческого ритма собственного существования посредством "криптомифологических" сценариев поведения (театра и чтения).
Элиаде подарил европейским интеллектуалам 20 в. (подготовленным уже к этому открытию на собственно философском уровне идеями Ницше и Шпенглера) миф о Востоке - мире абсолютной духовной свободы и установившейся раз и навсегда гармонии. Посвятив ряд работ исследованию мифа, он сформулировал тезис о том, что миф являет собой "священную историю" актов миротворения с участием сверхъестественных существ, конституируя тем самым единственно подлинную духовную реальность для первобытного человека. Миф, по Элиаде, - прототип, образец любых людских обрядов и "калька" подавляющего большинства видов "профанной" деятельности.

Доминируя в философии античности, в народном средневековом христианстве, мифологическое сознание, согласно Элиаде, переживает ренессанс в философии и в искусстве 20 в., в продукции современных средств массовой информации. Философ обратил особое внимание на дух историцизма в 20 в.
"Историцизм, -отмечал он, — типичный продукт тех наций, для которых история не была непрерывным кошмаром. Возможно, у них было бы другое мировоззрение, если бы они принадлежали к нациям, отмеченным фатальностью истории".
"Запретный лес" для Элиаде - архаичная, латиноязычная Румыния, сложившаяся из даков и римских колонистов, забытая историей на долгие столетия и сохранившая свое национальное единство лишь благодаря объединявшим народ ритуалам (Н.Смарт).

Для Элиаде присуща попытка конструктивного преодоления традиционной эпистемологической оппозиции "познаваемое — непознаваемое", для него в духе платоновского миропонимания существенна иная динамика: "узнанное — неузнанное". Единоборство памяти и беспамятства — основа существования людей как специфического творчества, находящего свое выражение, по мнению Элиаде, в подлежащих расшифровке феноменах культуры.

Отдавая должное в рамках этой интеллектуальной традиции и психоанализу и структурализму, Э. не принимал их ограниченности: комментируя "чисто сексуальную" трактовку Фрейдом образа влечения ребенка к своей матери, он указывал на то, что "перевести образ в конкретную терминологию, ввести его в только один произвольно выбранный контекст — значит уничтожить образ как инструмент познания". Имплицитная метафизика Э. приняла облик эстетической онтологии, основанной на идее творчества, в которой воображение оказывается и способом познания, и способом существования. Только воображением можно постигнуть универсальность творчества, которая и составляет смысл жизни человека (М. Калинеску).
Структурализм же, пытаясь подчинить миф логике, уподобляется, по мнению Элиаде, попытке "растворить индивидуальное сознание в анонимном, а последнее — в природе, которую физика и кибернетика свели к "основным структурам".
Абсолютизм и "самодержавность" жестких правил организации и эволюции форм языка и мышления были неприемлемы и непереносимы для Элиаде.
В своем творчестве философ оставался приверженцем идеи неустранимости мифа (веры в Вечное Возвращение) из совокупности атрибутов подлинной человеческой духовности. "Периодическое возвращение в священное Время Начала" или "онтологическая одержимость" — главная отличительная черта, по Элиаде, архаичного и античного человека. Желание воссоздать Время, когда боги присутствовали на Земле — это жажда священного, вечная "ностальгия по Бытию".

Одна из основных тем Элиаде — проблема неоднозначности пространственно-временных категорий в сознании человека и общества, которой посвящена его «трилогия»:
«Миф о вечном возвращении» (1949; рус. пер. 1987),
«Образы и символы» (1952),
«Священное и мирское» (1965; рус. пер. 1994).
Понятия «священного» пространства и времени присущи традиционным культурам: пространство в них мыслится неоднородным, одни его части качественно отличаются от других, в одних налицо структура и духовное содержание, другие именуются «хаосом», бесформенной и враждебной человеку протяженностью, обиталищем демонов и чудовищ.
Каждый отрезок «священного» пространства имеет «центр», точку, где земное соприкасается с небесным. Этим «центром» может быть и печь в избе, и шаманское дерево, аналогичное мировому древу, и любое храмовое сооружение.
Время в традиционных культурах также неоднородно: оно способно убыстряться и замедляться, регулярно обновляться, возвращаясь вспять, к своему истоку, что обеспечивается активным вмешательством людей з его протекание — обрядами, празднествами, религиозными церемониями. В противоположность этому «мирское» пространство аморфно, неоформлено и как бы «бессущностно», а время — однолинейно, необратимо и неизменно враждебно человеку.
Одним из непременных условий духовной реализации Элиаде считает не только освобождение от «ужаса времени», но и уничтожение временной длительности в ее дурном аспекте путем различных форм аскезы и экстаза.
Эта мысль развита в таких его работах, как:
«Йога, бессмертие и свобода» (1948),
«Мифы, сны и таинства» (1957, рус. пер. 1998),
«Шаманство и архаические техники экстаза» (1951, рус. пер. 1998).
Еще одной излюбленной темой Элиаде является тема «иерофании», явления божественного в земном мире, когда любая мирская реальность — камень, дерево или человек, не теряя своей материальной природы, превращается в реальность сверхъестественную. Высший пример иерофании — Богоявление, Воплощение Христа. Эти теоретические построения облекаются художественной плотью в романах, повестях и рассказах Элиаде:
«Майтрейи» (1933), «Девица Кристина» (1936), «Бенгальская ночь» (1960).
В своем паломничестве на Восток и бегстве на Запад Элиаде был и оставался прежде всего европейским интеллигентом и ученым, духовно причастным философским и нравственным исканиям своего кризисного времени,остро переживающим катастрофичность бытия, ищущим выхода средствами своей науки и искусства.


Вы здесь » Форум Зануды - свободное общение обо всём. » Литература и Кино. » МИРЧА ЭЛИАДЕ — ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ серия ЖЗЛ