Форум Зануды - свободное общение обо всём.

Объявление

Уважаемые форумчане! Наш форум переехал на новый хостинг и новый адрес HTTP://SVOBODA-ON.ORG Предлагаем Вам зарегистрироваться на новом форуме. *** В связи с созданием форума SVOBODA-ON! , с настоящего момента, на форуме Зануды ОТКЛЮЧЕНА возможность создания новых тем и ОТВЕТОВ во всех разделах. *** Ждем Вас на форуме SVOBODA-ON!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Зануды - свободное общение обо всём. » История » Из истории российской жандармерии


Из истории российской жандармерии

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Впервые термин «жандарм» в практику военного дела было введено французским королем Карлом VII. Учредив в 1445 году первую регулярную конницу, он приказал в каждой из ее, так называемых, ордонансовых рот иметь 100 жандармов - тяжеловооруженных дворян, а каждому жандарму - собственную свиту, состоявшую из пажей, оруженосцев, ратников, конных стрелков и слуг.

В дальнейшем тяжеловооруженные дворяне-кавалеристы получили название кирасиров, однако слово «жандарм» не исчезло из военного лексикона - во французской и прусской армиях им стали обозначать представителей специальных полков военной полиции.

В России жандармы впервые появились в 1792 году: в составе гатчинских войск цесаревича Павла Петровича была учреждена конная команда, называвшаяся то кирасирским, то жандармским полком. По воцарении же Павла I она была влита в состав лейб-гвардии конного полка.

В 1815 году жандармы вновь появились в русской армии. Так стали именовать военнослужащих временных военно-полицейские команд, специально созданных при расквартированных во Франции корпусных штабах. Эти специализированные подразделения так и назывались: военно-полицейские команды жандармов. Правда, просуществовали они недолго - 27 августа того же года их функции были переданы Борисоглебскому драгунскому полку, переименованному в связи с этим в жандармский полк. А еще через три месяца из нижних чинов гвардейской кавалерии был сформирован лейб-гвардии жандармский полуэскадрон.

В 1817 году в составе Отдельного корпуса внутренней стражи (исторический аналог современных внутренних войск) учреждены два жандармских дивизиона (в Санкт-Петербурге и Москве) и 56 жандармских команд (во всех губерниях и крупных портовых городах).
Дата рождения Отдельного корпуса жандармов - 1827 год.

К началу XX века различались:

1) Отдельный корпус жандармов, подчиненный особому шефу (он же министр внутренних дел) и командиру корпуса (он же товарищ министра внутренних дел, то есть заместитель министра);

2) не подчиненные шефу жандармов полевые жандармские эскадроны и полуэскадроны при войсках, которые выполняли в вооруженных силах царской России роль военной полиции.

К началу первой мировой войны Отдельный корпус жандармов российского МВД состоял из главного управления, штаба, губернских, городских и областных жандармских управлений, уездных жандармских управлений Привисленского края, особых отделений по охранению общественной безопасности и порядка (исторические аналоги современных органов госбезопасности), жандармских полицейских управлений железных дорог и их отделений в регионах (исторический аналог современной транспортной милиции), крепостных и портовых жандармских команд, трех жандармских дивизионов (Санкт-Петербургский, Московский и Варшавский) и Одесской городской конной жандармской команды (исторические аналоги современных специальных моторизованных частей внутренних войск МВД России)…

Юрий РЖЕВЦЕВ.

2

ЖАНДАРМ - ЭТО ЗВУЧАЛО ГОРДО!

Еще в начале XIX века кроме городской и сельской полиции в России существовали полицейские органы на транспорте. Так, в 1809 году был создан орган центрального управления путями сообщений - Дирекция водяных и сухопутных коммуникаций. Вся территория Российской Империи разделялась на десять округов, в каждом из которых создавалась специализированная транспортная полиция. Задачей последней являлось обеспечение безопасности на транспорте, сопровождение и предотвращение хищений грузов. Полицейские команды формировались окружным директором водяных и сухопутных коммуникаций, подчинялись ему и действовали независимо от местных администраций, городской и сельской полиции.

С появлением и дальнейшим развитием железнодорожного транспорта задача борьбы с преступностью на нем была возложена на жандармские полицейские управления железных дорог, входивших в состав Отдельного корпуса жандармов.

По принятому 16 марта 1867 года Порядку учреждения жандармского надзора на вновь проводимых железных дорогах в ведение каждого жандармского полицейского управления включался участок дороги протяженностью 200 верст. В штат управления входили: начальник, адъютант, начальники отделений и унтер-офицеры. Всего по штату - от 120-300 человек. Все они имели статус военнослужащих, но несли «все обязанности и пользовались всеми правами наружной полиции, принимая участие в охранении внешнего порядка и в предупреждении и пресечении нарушений общественного благочиния и безопасности на определенных районах железных дорог». Кроме того, железнодорожные жандармы должны были наблюдать за целостностью пути и дорожных сооружений, не допускать к ним посторонних и даже проверять качество продуктов из станционных буфетов.

Основными силами охраны «благочиния и порядка» являлись, говоря современным языком, сотрудники патрульно-постовой службы - жандармские унтер-офицеры, вахмистры и подпрапорщики. Последними патрулировались не только станции и вокзалы, но и депо, мастерские, склады, подъездные пути и все прочие пристанционные объекты железной дороги. Кроме того, один раз в месяц патрульные были обязаны обойти всю территорию вверенного им под охрану участка железной дороги.

Полномочия патрульных жандармов были чрезвычайно широки: проверки исправности люков запоров и дверей вагонов, пресечение допуска к погрузки посторонних, присутствие при наложении пломб, вторичный осмотр пломб и замков перед отправлением поезда, проверка и присутствии понятых сохранности груза при каждом подозрительном случае, выезд на место происшествия и т.д. Кроме того, жандармы были обязаны требовать от начальника станции сосредоточенного размещения вагонов с грузом при длительных стоянках, их охрану и освещение места стоянки.

Отличительным знаком нижних чинов железнодорожной жандармерии от нижних чинов других жандармских структур были особые нагрудные бляхи, на которых выбились название конкретного жандармского полицейского управления и личный номер владельца бляхи.

Вследствие бурного развития транспортной сети жандармские полицейские управления железных дорог сделались самыми крупными подразделениями Отдельного корпуса жандармов.

Наиболее распространенным видом преступлений в те годы были хищения грузов. В 1910 году для чинов железнодорожной жандармерии была даже издана брошюра с описанием способов хищения грузов, в которой приводился и такой пример: «Преступник отправил из Москвы лошадь, а сам поехал в том же вагоне проводником. Бывшие с ним в сговоре железнодорожники поставили этот вагон вслед за другим, перевозившим мануфактуру. В пути преступник с тормозной площадки проник в соседний вагон и перетащил часть груза к себе. На первой же станции вагон с преступником был отцеплен и отправлен с другим поездом. Через сутки похититель и украденная мануфактура оказались за сотни верст от места совершения преступления».
Авторами брошюры обращалось внимание полицейских и жандармов на то, что в подобных преступлениях почти всегда участвуют служащие железной дороги, и они должны включаться в число подозреваемых в первую очередь.

Однако, по признанию руководства Отдельного корпуса жандармов, успехи железнодорожной жандармерии в борьбе с хищениями были весьма скромны, что было обусловлено тем, что в составе последней не было органа, занимавшегося бы оперативной работой. Переодеваться же в гражданское платье жандармам, как и всем российским военнослужащим, категорически запрещалось.

Отсутствие сыскных подразделений, однако, частично компенсировалось неплохо налаженной системой учетов и хорошей организацией патрульно-постовой службы.
Положительный эффект дала и установка на активное применение на жандармской службе специально обученных собак. На этом поприще особенно прославилось Киевское жандармское полицейское железнодорожное управление, где в период первой мировой войны на довольствии находилась собака-сыщик по кличке «Валлота». Вот только два характерных примера относительно эффективного применения «Валлоты» для раскрытия преступлений. Оба они датируются февральскими днями 1915 года.

Итак, на киевской станции Пост-Волынский несущими здесь службу жандармскими чинами были обнаружены свежие следы взлома одного из складских помещений. Неизвестный преступник тайком проник вовнутрь и выкрал несколько мешков с хлебом.

Применение состоящей с недавнего времени на довольствии местного железнодорожного жандармского полицейского управления служебно-розыскной собаки Валлоты санкционировал лично начальник этого управления жандармский подполковник Крякин.

След преступника Валлота по оставленному тем запаху взяла сразу и в ходе начавшегося преследования ни разу не потеряла. Оперативная группа едва поспевала за собакой и кинологом. Изнурительный забег-преследование закончился только в селе Жуляны, у дверей дома некого местного жителя Михаила Лахманюка.

Едва на пороге появился сам хозяин, Валлота с рычанием набросилась на него, указывая тем самым жандармам на разыскиваемого ими преступника. Михаилу Лахманюку ничего не оставалось иного, как тут же сознаться в совершении кражи и выдать тайник, где он укрыл похищенные считанные часы назад со станции Пост-Волынский мешки с хлебом.

К участию в расследовании следующего преступления (на Сырце обворованной оказалась пригородная дача одного из киевлян) чины железнодорожной жандармерии не имели никакого повода - кража совершена на территории, подведомственной исключительно городской полиции. И все-таки они не устояли перед настойчивыми просьбами-мольбами потерпевшего. После необходимых согласований с полицмейстером, на место преступления в сопровождении кинолога и группы жандармов была отправлена Валлота. Последняя сразу взяла след и в итоге привела оперативную группу на Бондарскую улицу, что на Куреневке, в квартиру некой Ефросиньи Тарасюковой, где в ходе обыска и была обнаружена значительная часть похищенных из дачи домашних вещей...
Железнодорожная жандармерия была ликвидирована вместе с Отдельным корпусом жандармов в ходе кровавых событий Февральской революции 1917 года...

3

О зарождении в полиции Российской Империи огромного неподдельного интереса к кинологии и первых успешных опытах применения служебных собак на следовой работе в местах только что совершенных преступлений людям, интересующемся историей полицейского дела, читать прежде, убежден, приходилось не мало, в том числе и на страницах журнала «Милиция». В общем, тема это во многом не новая. Однако, несмотря на это, и в ней, похоже, имеются некоторые белые пятна. Одно из них, на мой взгляд, - использование собак на службе в Отдельном корпусе жандармов. Ну, а завести об этом речь подтолкнула небольшая хроникальная заметка, случайно обнаруженная в одной из дореволюционных российских газет февраля 1915 года. В ней безымянный репортер с восторгом вещал об очередных замечательно проявленных на практике «способностей к сыску» собаки-сыщика (именно так в тексте оригинала и сказано – «собака-сыщик»!) Киевского жандармского полицейского железнодорожного управления. Упомянута была в заметке и кличка собаки - Валлота.

А вот в раскрытии каких конкретно преступлений отличилась Валлота в февральские дни 1915 года.

На киевской станции Пост-Волынский несущими здесь службу жандармскими чинами были обнаружены свежие следы взлома одного из складских помещений. Неизвестный преступник тайком проник вовнутрь и выкрал несколько мешков с хлебом.

Применение состоящей с недавнего времени на довольствии местного железнодорожного жандармского полицейского управления служебно-розыскной собаки Валлоты санкционировал лично начальник этого управления жандармский подполковник Крякин.

След преступника Валлота по оставленному тем запаху взяла сразу и в ходе начавшегося преследования ни разу не потеряла. Оперативная группа едва поспевала за собакой и кинологом. Изнурительный забег-преследование закончился только в селе Жуляны, у дверей дома некого местного жителя Михаила Лахманюка.

Едва на пороге появился сам хозяин, Валлота с рычанием набросилась на него, указывая тем самым жандармам на разыскиваемого ими преступника. Михаилу Лахманюку ничего не оставалось иного, как тут же сознаться в совершении кражи и выдать тайник, где он укрыл похищенные считанные часы назад со станции Пост-Волынский мешки с хлебом.

К участию в расследовании следующего преступления (на Сырце обворованной оказалась пригородная дача одного из киевлян) чины железнодорожной жандармерии не имели никакого повода - кража совершена на территории, подведомственной исключительно городской полиции. И все-таки они не устояли перед настойчивыми просьбами-мольбами потерпевшего. После необходимых согласований с полицмейстером, на место преступления в сопровождении кинолога и группы жандармов была отправлена Валлота. Последняя сразу взяла след и в итоге привела оперативную группу на Бондарскую улицу, что на Куреневке, в квартиру некой Ефросиньи Тарасюковой, где в ходе обыска и была обнаружена значительная часть похищенных из дачи домашних вещей...

4

Жандарм - это звучало гордо! До февраля 1917 года…

Более семидесяти лет, вплоть до драматических событий Февральской революции 1917 года, верой и правдой охраняли правопорядок на объектах железнодорожного транспорта родной для себя России представители самой кастовой, а потому самой элитной по уровню своего профессионализма правоохранительной структуры - жандармерии. Вначале это были военные чины жандармских эскадронов и командам, находившихся в непосредственном подчинении министра путей сообщения. А с 27 июля (здесь и далее по старому стилю) 1861 года – военнослужащие специально для этого и созданной внутри Отдельного корпуса жандармов особой правоохранительной структуры – жандармских полицейских управлений железных дорог. К началу ХХ-го века в Российской империи насчитывалось двадцать два таких управления.

Отличительным знаком нижних чинов железнодорожной жандармерии от нижних чинов других жандармских структур были особые нагрудные бляхи, на которых выбились название конкретного жандармского полицейского управления и личный номер владельца бляхи.

О том, как личный состав жандармских полицейских управлений железных дорог в целом блестяще справлялся с возложенными на него государством обязанностями по обеспечению на железнодорожном транспорте общественной безопасности и борьбе с преступностью можно почерпнуть не только из архивных источников, но даже из произведений русских классиков и, в частности, из ряда дореволюционных рассказов, повестей и прозаических поэм Сергея Николаевича Сергеева-Ценского. Положительный образ железнодорожные жандарма присутствует, добавим, и в поэтическом творчестве Александра Блока.

Февральская революция 1917 года стала могильщиком не только самого Отдельного корпуса жандармов как органа государственной безопасности царской России, но и его и сугубо полицейской структуры – железнодорожной жандармерии. Представителей последней революционно настроенные массы в кровавой вакханалии принялись тогда истреблять с такой же лютой и неправедной ненавистью, как и их коллег из охранных отделений. Ну, а тех, которые чудом уцелели в ходе оголтелых уличных расправ-самосудов, потом уже нещадно преследовало само государство в лице Временного правительства. Вот строки газетного сообщения, датированные 1 апреля 1917 года (здесь и далее стилистика документов сохранена): «В виду принципиального решения совета министров о расформировании корпуса жандармов начальникам железных дорог предложено не допускать проезда в отдельных вагонах бывших чинов жандармской полиции. Вместе с тем предложено освободить вагоны, занимавшиеся чинами жандармской полиции, а также их канцелярии и цейхгаузы; принять меры к временному сохранению всех находящихся там документов и имущества».

Впрочем, в ряде западных губерний в силу специфики прифронтовой зоны по разрешению военных властей чины железнодорожной жандармерии были оставлены на службе, но уже, правда, не в жандармерии, а в провозглашенной вместо нее железнодорожной страже. Но такое положение дел здесь продлилось очень даже не долго. Так, 7 апреля губернские газеты Юго-Западного края оповестили, что «от министра путей сообщений Некрасова в управлении Юго-Западной железной дороги получено сообщение о том, что разрешение принимать жандармов в число железнодорожной стражи на дорогах полевого управления было временной мерой и в настоящее время уже получено согласие генерала Алексеева (тогда Верховный главнокомандующий Вооруженными силами России, в дальнейшем – основатель белой Добровольческой армии – Авт.), чтобы стража была укомплектована всецело новыми людьми. Положение о страже разрабатывается и вскоре будет опубликовано. В заключение министр просит предложить служащим спокойно ждать завершения реформы».

К каким последствиям привел роспуск (читай - уничтожение) института железнодорожной жандармерии? Чтобы получить более глубокое понимание, давайте вновь обратимся к газетным хроникам того смутного времени, как к написанным очевидцами и по горячим следам. На сей раз цитата из одной из киевских губернских газет. Ее номер датирован 4 мая 1917 года: «Так называемая полоса отчуждения и все киевские железнодорожные станции с момента упразднения жандармской полиции находятся без всякой охраны, благодаря чему на территории станций (в особенности на станции Киев-I-Пассажирский) ежедневно наблюдаются воровство и грабежи, а между тем городская милиция лишена возможности принять какие-либо меры, так как железнодорожная территория находится вне компетенции городской милиции, а начальник Юго-Западной железной дороги до сих пор не осуществил разрабатывавшейся проект организации охраны железнодорожной территории».

Через три дня в этой же газете появилась огромная статья на ту же самую тему. Однако цитировать или пересказывать ее не будем. В этом просто нет смысла. Достаточно уже ее кричащего заголовка: «На железных дорогах – бесчинства и террор»...

5

Любопытна белорусская дорожная история-быль. Суть ее вот в чем. Барановичские старожилы категорически утверждают, что писатель, гордость земли русской Лев Николаевич Толстой, проезжая в свое время через станцию Барановичи, написал жалобу на местных железнодорожников.
Потом, когда разобрались, выяснилось, что железнодорожники здесь ни при чем. Курьезный случай произошел по вине станционного жандарма.
Подошедший поезд стоял на путях, а блюститель порядка все время с подозрением приглядывался к благообразному старику с окладистой бородой в подпоясанной холщовой рубахе, по виду крестьянину, не понимая, что ему нужно на перроне среди «чистой публики». Но старик вел себя смирно, ничего не позволял лишнего, и жандарм, скрепя сердце, смирился.

Но вдруг заметил, что старик бодро направился к поезду. Да не куда-нибудь, а к вагонам первого класса. «Мужик, а туда же. Так дело не пойдет!» - возмутился жандарм и бросился следом. Старика догнали, когда тот по ступенькам поднимался в вагон.
- Куда прешь, борода?! Осади назад! Произошло бурное объяснение.

Старик (это был Лев Николаевич) был настолько возмущен действиями жандарма, что направился в здание вокзала, потребовал у дежурного книгу и изложил в ней свою жалобу-протест. И уехал в вагоне первого класса.

6

В ОТНОШЕНИИ ЖАНДАРМОВ ЗАКОН БЫЛ НЕ СПРАВЕДЛИВО... НЕМ

Эту страшную криминальную драму, кровавой невинной жертвой которой стал жандармский капитан Гиждеу и безжалостные исполнители которой оказались в конце концов оправданными судом присяжных, лучше всего, думается, прокомментируют следующие строки-сетования знаменитого жандармского генерала В. Новицкого: «Чины корпуса жандармов борются с более опасным и тяжелым внутренним врагом, невидимым для глаза, как внешний враг и неприятель... За военными чинами войск стоит в защиту могучая физическая сила, за чинами же корпуса жандармов в защиту идет один НЕМОЙ закон».

Именно этот самый «немой закон», а точнее, несправедливая предубежденность широких слоев общества, а вместе с ним и представителей правосудия, к жандармам, в итоге и выступил основной причиной того, что убийцам жандармского капитана Гиждеу через год после начала следствия был вынесен абсолютно неправедный, возмутительный по содержанию оправдательный приговор.

Итак, время описываемых событий - июнь 1884 года. Место действия - расположенная в ближайших окрестностях Одессы деревня Посохово. Именно здесь на Гулевой улице в своей квартире проживал жандармский капитан Гиждеу. Лакеем у него служил некто Тимофей Повальский. Последний, позарившись на принадлежащую своему хозяину крупную сумму денег в наличных, и выступил в роли убийцы. В помощники он призвал свою любовницу Агафью Королевич. Свой тщательно выношенный и продуманный преступный замысел они осуществили 11 июня (здесь и далее по старому стилю) 1884 года. Едва ничего не подозревающий об опасности Гиждеу крепко уснул, сообщники проникли в его комнату, после чего Повальский, подойдя к спящему вплотную, с размаху наносит ему под левую подмышку удар кинжалом.

Теперь ничего не мешало преступникам вынуть из тайника, устроенного капитаном здесь же, в своей спальни (вот почему понадобилось убийство!), портфель с деньгами.

Сотенные кредитные билеты забрала себе Королевич (частично, как свою долю, частично, - на сохранение долю любовника), а мелочь (74 рубля) - на текущие расходы сам убийца.

Однако Гиждеу, несмотря на полученную смертельную рану, был еще жив и тогда Повальский, вынув из кобуры табельный револьвер жандармского капитана, хладнокровно убивает хозяина выстрелом в висок.

Замести следы сообщникам не удалось. В ходе начатого следствия, продлившегося почти ровно год, они были изобличены и взяты под стражу.
Дело об убийстве жандармского капитана Гиждеу рассматривалось в стенах Одесского окружного суда 7 и 8 июня 1885 года судом присяжных. Каким был приговор мы уже знаем: убийц, невзирая ни на какие добытые следствием против них улики и иные полностью изобличающие их материалы, бессовестно оправдали. При этом присяжные, поддавшись своим нездоровым антипатиям к жандармам, пошли на откровенную подтасовку фактов. Так, по их озвученному в ходе судебного заседания мнению, Гиждеу «совершил самоубийство (интересно, как это можно умудриться самому себе, причем будучи в состоянии глубокого сна, вогнать кинжал под левую подмышку, а потом еще, пересилив адскую боль, пустить пулю в висок! – Авт.) через неудачу в карьере»...

7

ПУЛИ ТЕРРОРИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ НЕ ЩАДИЛИ НИ ЖАНДАРМОВ, НИ КРЕСТЬЯН

В советской библиографии, посвященной описанию зарождения и становления первых в царской России середины прошлого века подпольных революционных организаций, этот террористический акт, кровавой жертвой которого пал жандармский штабс-ротмистр барон Г. Гейкинг, упоминается лишь мельком. Почему? Частично ответ на этот вопрос удалось отыскать в прежде закрытых для исследователей архивных материалах: рука «революционного возмездия» жестоко, по-предательски из-за угла оборвала тогда жизнь не только ненавистного подпольщикам жандарма, но и преградившего убийце путь к бегству простого и, как принято было говорить, безродного... крестьянина. Да-да, именно крестьянина, классовые интересы которого в том числе якобы защищали и отстаивали подобным палаческим способом всевозможные нелегальные революционные секты! Это - во-первых. А во-вторых, образ барона Густава Эдуардовича Гейкинга ни под каким предлогом не вписывается в рамки того, искусственно созданного за годы советской власти, идеологического стереотипа: жандарм - это эдакий тупой, свирепый и скорый на расправу царский сатрап, безжалостный и бездумный палач любого прогрессивного инакомыслия, цепной пес царского самодержавия...

Впрочем, обо всем по порядку. Барон Густав Эдуардович Гейкинг родился в 1835 году в семье дворян Остзейского края (сейчас это территория современных стран Балтии). Воспитание получил в стенах Орловского кадетского корпуса. С производством в офицеры направлен в элитный род войск - в легкую кавалерию. Служил в Малороссии, нынешней Украине, в прославленном Александрийском гусарском полку. Участник Крымской войны - в рядах однополчан принимал участие в боевых действиях на берегах Дуная в ходе военной кампании 1854 года.

Выйдя в отставку в обер-офицерском чине (вероятней всего, поручика), поселился в столице Юго-Западного генерал-губернаторства - Киеве, где ему нашлась должность в губернском акцизном управлении. В 1867 году сыграл свадьбу с дочерью известного военачальника генерал-лейтенанта Бердяева - Марией Михайловной. Супруги жили дружно, нежно люба друг друга.

О возвращении на военную службу не помышлял, но судьба распорядилась иначе. В 1874 году получил настойчивое предложение принять должность адъютанта (или, говоря современным языком, начальника штаба) в Киевском губернском жандармском управлении. Случай по тем временам более, чем редкостный, - Отдельный корпус жандармов офицерами запаса, как правило, не пополнялся. Видимо, Густав Эдуардович, помимо прочих своих достоинств, обладал неординарными интеллектуальными способностями, наличие которых и подтолкнуло руководство губернского жандармского управления в виде исключения возбудить ходатайство в отношении него перед высшими столичными инстанциями.

После некоторых сомнений и раздумий ответил согласием, что во многом, конечно же, было определено идеалистическим порывом души - сделать окружающий мир нравственно лучше, чище, возвышеннее, ибо бороться предстояло за деформированные правовым нигилизмом и революционной псевдоромантикой умы и настроения тогдашней российской молодежи.

О том, что это был за человек и в чем он видел свое высшее нравственное предназначение на доверенном посту жандармского офицера, наиболее убедительно свидетельствуют строки, посвященные его светлой памяти благодарными современниками (цитаты даются с сохранением стилистики оригинала):
«Он (барон Г.Э. Гейкинг. - Авт.) был в высшей степени гуманный человек. Его квартира была приютом для задержанных политических преступников, где они всегда были согреты, накормлены; их близкие и родственники встречали у него всегда слово утешения. Он никогда не хотел видеть в преступнике вполне испорченного человека и всегда верил в возможность его исправления. От того никто из них не испытывал на себе грубого обращения, напротив, изысканная вежливость и гуманность его по отношению к ним должны остаться в памяти тех, кто имел с ним дело. Он верил в честность и благородство заблуждающейся молодежи. Горько ошибался он, глубоко честный и высокогуманный человек».

А вот второе, не менее яркое, документальное свидетельство: «Покойный барон Гейкинг принадлежал к разряду редких людей по своим душевным качествам. Отказывая себе во многом, он старался делиться с ближними последним, несмотря на скудные свои средства. Кроме добра другим он ничего не делал. Это подтвердят как все знавшие лично покойного близко, так равно те, с которыми покойный встречался на своем тяжелом служебном поприще...».
Теперь, думается, нетрудным становится догадаться, почему именно его, 43-летнего жандармского штабс-ротмистра барона Густава Эдуардовича Гейкинга, киевские подпольщики наметили в свои очередные жертвы. Он для них, прежде всего, был крайне опасен отнюдь не как начинающий (в Отдельном корпусе жандармов успел прослужить всего лишь на всего неполные четыре года) профессионал политического сыска, а именно в силу своего редкостного благородства и безграничного человеколюбия. Мудрым отеческим словом и советом, личным заинтересованным участием в устройстве дальнейшей (на сей раз праведной) судьбы раскаявшихся молодых подпольщиков он умудрялся наносить урон набирающему силу революционному движению, пожалуй, отнюдь не меньший, чем вся в целом ужесточаемая тогда самодержавием из года в год система судебных преследований инакомыслящих.

Драма разыгралась в среду 24 мая (здесь и далее по старому стилю) 1878 года около 23.30. Убийца, 26-летний студент Новороссийского университета (г. Одесса) Григорий Попко, известный среди членов местного исполкома русской партии социал-революционеров под подпольной кличкой «Голопупенко», поджидал прогуливавшегося перед сном по свежему воздуху барона Гейкинга на углу Крещатика и Бульварной улицы (ныне - Бульвар Тараса Шевченко). Пользуясь ночными сумерками, вплотную пристроился сзади. И все же профессиональным взглядом штабс-ротмистр его заприметил и даже опознал, но о мерах личной безопасности почему-то не позаботился. Видимо, и мысли не допускал о возможности покушения на свою жизнь - за весь, пусть и недолгий по сроку, период службы в Отдельном корпусе жандармов не допустил ни одного нравственно ущербного по отношению к разоблаченным политическим преступникам поступка. Напротив, как мы уже знаем, всегда стремился всеми доступными средствами облегчить их скорбную участь арестантов. В общем, продолжал беззаботно беседовать на отвлеченные темы с сопровождавшим его чиновником Вощининым. О дальнейших событиях - строками репортерского расследования, написанного в те майские дни 1878 года, что называется, по горячим следам:

«Повернув с Крещатинской улицы на Бульварную и пройдя несколько шагов по тротуару, возле забора дома купца Некрасова, В.<ощинин> заметил, что Гейкинг, говоривший в это время очень оживленно, вдруг покачнулся назад, а затем судорожно раскрыл рот и замолчал. На вопрос В.<ощинина>, что с Гейкингом, последний сказал не сразу: «Меня убили, - ловите убийцу».

Повернувшись лицом к бульвару, В.<ощинин> только тогда заметил шагах в сорока от себя убегающего убийцу, который во время разговора В.<ощинина> с Гейкингом успел тихо подкрасться сзади и нанести Гейкингу кинжалом рану возле поясницы».

На крик о помощи немедленно откликнулись несколько случайных прохожих - 15-летний солдатский сын Федор Процкин, дворянин Жеребцов и чиновник Карпов. Все они предприняли попытку догнать убийцу, но удача (правда, всего лишь на какой-то миг) улыбнулась только подростку. У дома купца Хрякова, стоящего здесь же, на Бульварной улице, он, благодаря своей юношеской резвости, настиг-таки Попко-«Голопупенко» и даже ухватил его за левую руку. Но тут прозвучал револьверный выстрел. Стрелял террорист. В упор. Метясь юному преследователю в грудь. О том, что перед ним совсем еще мальчишка, в ходе короткой схватки не заметить не мог. Стояли ведь, сцепившись, лицом к лицу. Тем не менее решился на очередное бессмысленное убийство. От верной гибели 15-летнего Федора спасло чистой воды чудо – террорист, пусть и самым невероятным и самым нелепым образом, но... промахнулся.

Ошарашенный подросток, нервно теребя инстинктивно вырванный им из левой руки убийцы носовой платок, долго еще потом стоял неподвижно на месте схватки, не в состоянии до конца осмыслить и факт неожиданного вероломного покушения на свою жизнь, и свое чудесное спасение от, казалось бы, столь неминуемой смерти.

А события разыгранной киевскими социал-революционерами драмы тем моментом продолжались. Звук выстрелов и крики о помощи заставили поспешить к месту происшествия дежурного постового от Старокиевского полицейского участка городового Чижа и еще нескольких припозднившихся прохожих. Один из них, приехавший в Киев на заработки крестьянин Филипп Виленский (он же - Брянцов), изловчился выйти убегающему террористу наперерез. До схватки дело, увы, не дошло. Попко даже не позволил преследователю приблизиться к себе. За несколько шагов до преградившего ему дорогу Виленского-Брянцова остановился, тщательно прицелился и хладнокровно спустил револьверный курок. Виленского убило наповал. Затем прозвучало еще два выстрела. Это Попко не менее хладнокровно, практически в упор разрядил револьвер в настигшего его было городового. Последнему, правда, повезло. Первая пуля навылет пробила правую руку, вторая - левую ногу. Грузно и со стоном рухнувшего на окровавленный тротуар полицейского террорист добивать не стал. На это не оставалось времени. Петляя зайцем, что было сил рванул в сторону плохо освещенной Алексеевской улицы (ныне улица Терещенковская), где, слившись с ночным мраком, окончательно и бесследно оторвался от погони...

Истекающий кровью барон Г. Гейкинг был доставлен в больницу, где в страшных мучениях и умер в 21.00 29 мая. Большую часть этого времени он был в сознании. Не взирая на то, что каждое произнесенное слово из-за адской боли давалось с огромным трудом, нашел в себе силы назвать коллегам опознанного им убийцу и дать подробное описание его внешности. Хотя, возможно, в отношении личности предполагаемого преступника он мог и ошибиться. Вот, например, на сей счет документальное свидетельство тогдашних киевских репортеров: «Гейкинг до понедельника, 29 мая, будучи еще в сознании, уверял, что узнал в убийце недавно исключенного из университета студента М., и в этот же день после тяжких страданий скончался.

По собранным справкам, М. в городе не оказалось и некоторые утверждают, что он на днях писал из деревни. Сверх того, по показанию парня, едва было не схватившего преступника, убийца был высокий, плечистый мужчина, а М. - худой, тощий молодой человек».

Однако, не зависимо от того в какой мере в действительности были объективны предсмертные показания Г. Гейкинга, жандармы вышли на его убийцу через свою агентурную сеть, внедренную в киевский исполком русской социал-революционной партии. Чуть позже оперативным путем удалось выявить и конспиративную явку, где сразу после покушения на Г. Гейкинга укрылся террорист, - квартиру 21-летнего сына священника, тоже студента Новороссийского университета Сергея Диковского. К сожалению, удача тогда не сопутствовала жандармам и оказывающим им всесторонние профессиональные содействие и помощь полицейским сыщикам. Разыскиваемый ими преступник буквально накануне успел тайком покинуть Киев. Но от правосудия он все же не уйдет - задержать его и обезвредить стало тогда делом чести для всех без исключения коллег барона Гейкинга. Попко-«Голопупенко» Григорий Анфимович будет арестован ими в одной из пивных Одессы в августе 1878 года. После нескольких месяцев следствия уже в наступившем 1879 году Одесский военно-окружной суд приговорит его к бессрочной каторге на Каре, где тот бесславно и умрет еще совсем молодым - в 1885 году в возрасте 33 лет от роду.

Его близкий друг и товарищ по борьбе против самодержавия Диковский Сергей Дорофеевич как революционер-подпольщик будет окончательно разоблачен и арестован только в 1880 году и тогда же по приговору Киевского суда отправлен на каторгу. Впоследствии, согласно Букве манифеста 1892 года, будет помилован и определен к продолжительной ссылке на поселение в Якутию, а затем (в 1898 году) - в Иркутскую губернию...

Но вернемся, однако, к событиям конца мая-начала июня 1878 года. Утром 29 мая, в последний день трагически, безвременно оборвавшейся жизни Гейкинга, Киев при массовом стечении народа (что у подпольщиков, можно не сомневаться, вызвало чувство огромной ярости и откровенного не понимания) прощался с крестьянином Филиппом Виленским-Брянцовым. От официальной власти на церемонии похорон присутствовали почти все высшие должностные лица Юго-Западного генерал-губернаторства и Киевской губернии.

Явную злобу не могло не вызвать у революционеров-сектантов и такое искреннее проявление со стороны народных масс сострадания к случайным, а потому совершенно невинным жертвам совершенного ими, боевиками, поздним вечером 24 мая 1878 года теракта: семье крестьянина Виленского-Брянцова киевлянами - от представителей самых бедных слоев городского населения и до высших сановников - к дню похорон было пожертвовано и передано в дар 1100 рублей серебром - по тем временам деньги очень большие. А семье городового Чижа, чью жизнь врачам удалось-таки спасти и он быстро пошел на поправку, - 120 рублей - сумма, едва ли не равная годовому жалованию рядового полицейского.

Тело же жандармского штабс-ротмистра барона Густава Эдуардовича Гейкинга было предано земле 3 июня. Произошло это тоже при массовом стечении народа. С отдачей всех надлежащих по чину воинских почестей.

Впоследствии, современники, близко знавшие покойного, сделали все от них зависящее, чтобы сохранить для будущих поколений его ни чем не запятнанное имя и светлый образ. Все то хорошее, что мы, несмотря на десятилетия большевистского правления, знаем о нем - их прямая и несомненная заслуга.
Хочется верить, что сегодня, в дни подготовки к торжественному и широкомасштабному празднованию 200-летия российского МВД, его имя будет не просто окончательно возвращено из идеологически-насильственного небытия, но и вписано золотыми буквами в скорбные списки сотрудников отечественных правоохранительных структур, без остатка положивших свою жизнь на алтарь Отечества во имя искоренения из нашей российской действительности такого страшного и уродливого явления, как оголтелый политический экстремизм. Он, жандармский штабс-ротмистр барон Густав Эдуардович Гейкинг, русский офицер и патриот в лучшем понимании этих слов, всей своей праведной жизнью и трагической, мученической смертью, принятой от ножа террориста-фанатика, заслужил это, думается, по праву, как, впрочем, наравне с ним заслужил это и простой российский крестьянин Филипп Виленский-Брянцов, добровольно и бесстрашно вставший на пути до зубов вооруженного преступника-убийцы и до конца выполнивший тем самым перед Законом и Отечеством свой высший гражданский долг...

http://srpo.ru/forum/index.php?topic=3716.0

8

Чины жандармской железнодорожной полиции демонстрируют новинку – «железнодорожный» велосипед.

увеличить

9

Прочитал с интересом.

Был жандармский генерал Гильдебрандт  :)

В браке  Михайлы Гильдебранта с помещичьей дочерью Марией Теклен-
бурговой родилось двенадцать детей,  - шесть сыновей и шесть  дочерей.
Из сыновей наиболее прославились:  Александр Михайлович (1802 г.  р.),
ставший талантливым российским контрразведчиком и генерал-майором кор-
пуса жандармов
, Оттон (Отто Карл или Оттокар) Михайлович (1815 г. р.),
военный инженер, полковник, впоследствии связавший свою жизнь также со
службой в жандармерии,  и Владимир Михайлович (1814 г. р.), капитан II
ранга,  долго командовавший на Каспии транспортными судами и брантвах-
тенными шхунами.
http://www.proza.ru/2009/04/15/895

не знаю, родственник или однофамилец :)

10

Уже в наши дни я узнал, что мой прадед по материнской линии Василий Павлович Алексинский родился в Симбирске в один год с Володей Ульяновым, что кончил в родном городе гимназию… в 1887 году был зачислен на Юридический факультет Императорского Казанского университета… в отличие от ровесника, успешно оный закончил в 1892 году… был назначен в Нижний Новгород адъюнктом Кафедры Права на Специальные Курсы ОФИЦЕРОВ ЖАНДАРМСКОГО НАДЗОРА Железных Дорог…
В 1903 году, после смерти отца, приват-доцент В.П. Алексинский, оставив службу в звании штабс-ротмистр, переехал с семьей в Симбирск и вступил во владение наследством… в родном городе до Революции В.П.Алексинский вел адвокатскую практику, имел договора на юридические консультации с Казенными предприятиями…
В мае 1917 года «жандарм» Алексинский с семейством, спасаясь от революционного негодования масс, срочно перебрался в Самару… кстати, в Самаре семейство приобрело и новую фамилию – АЛЕКСЕЕВСКИЕ…
Вместе с новой фамилией Василий Павлович заполучил и новую профессию – стал Учителем Музыки(!)… как не вспомнить Михаила Самуэлевича Паниковского из «Золотого Теленка»: «Городовой следил даже, чтоб меня не обижали. Хороший был человек… Я его недавно встретил. Он теперь музыкальный критик»… справедливости ради, прадед Василий и его дочери профессионально музицировали… по воспоминаниям мамы, «дед Вася» был замечательным шахматистом…
В.П. Алексеевский на старости лет «осилил» юридические курсы при Рабфаке и поступил в 1925 году на службу юрисконсультом профсоюзного «Дворца Труда» Третьего района (ныне Самарского)… здесь он в 1931 году дослужился до советской пенсии, но «профсоюзную» работу продолжал до 1947 года…

Прошу форумчан просмотреть http://analizator-sam.livejournal.com/9226.html - дать комментарии и советы, уточнить исторические факты, исправить ляпы...

Отредактировано Analizator_Sam (2010-11-27 16:49:30)

11

Была по 365 недавно интереснейшая передача о Бенкендорфе.Действительно,великий был деятель и незаслуженно практически забытый.

12

vadja2 написал(а):

о Бенкендорфе.Действительно,великий был деятель и незаслуженно практически забытый.

К тому же герой 1812 года.А ещё Тильзите умыкнул у Наполеона его любовницу... :D

13

vadja2 написал(а):

Действительно,великий был деятель и незаслуженно практически забытый.

да!
достойный предок ВЧК.
там тоже были достойные люди..

14

парадокс написал(а):

там тоже были достойные люди..

Куды же без них!

15

парадокс написал(а):

там тоже были достойные люди..

постреляли их только многих.

16

Зигги написал(а):

постреляли их только многих.

ага.

17

Groz написал(а):

К тому же герой 1812 года.А ещё Тильзите умыкнул у Наполеона его любовницу

И про это было-"зачинатель" диверсионно-партизанской деятельности в РИ,ещё до Давыдова.
А с бабой бонапартиевой тоже здорово получилось-я же и говорю,серьёзный был мужик.  ;)
Причём,с "государственными мозгами...

парадокс написал(а):

достойный предок ВЧК.

Не сравнивайте несравнимое,как вы любите.;)

парадокс написал(а):

там тоже были достойные люди

Пофамильно можно?
Или Вы хотите,как водится,подонков за порядочных выдать?  :flag:

Зигги написал(а):

постреляли их только многих.

И слава Богу-жаль,что не всех...

Отредактировано vadja2 (2010-12-05 19:54:46)

18

vadja2 написал(а):

Пофамильно можно?

можно.
начнем с лаврентия павловича?

19

vadja2 написал(а):

И слава Богу-жаль,что не всех...

всех было невозможно чисто физически - они ж друг друга стреляли - в конце концов всё-равно кто-то из них оставался.
До подрастания следующего поколения.

vadja2 написал(а):

Пофамильно можно?

всех, пожалуй не назову но чисто профессионально дотойных (о человеческих качествах не говорю - не знаком с ними был)
Быстролетов, Гордон, Сыроежкин, Гудзь, Слуцкий, Эйтингтон, Шпигельглаз, Баранский, Агаянц, Горский, Ваупшасов, Вертипорох, Семёнов, Рыбкин, Такке, Артузов, Фишер (Абель), Лордкипанидзе, Гражуль, Серебрянский, Голос, Орлов, Зарубина, Воскресенская, Базаров, Спиру, Малли, Блюмкин, Залин. (в книжки не заглядывал) :)

Профессионалы высочайшего класса.

А как люди ........ люди как люди (дерьма хватало, как и везде)

20

парадокс написал(а):

начнем с лаврентия павловича?

Причём тут Берия? Я конкретно о той ЧК говорил-первой,Мундеевича творение которая.
Зачем всё в кучу валить.Да и говорил я в первую очередь о человеческих качествах,о совести и чести-том,что у Бенкендорфа было. А Л.П.,при всём искреннем и глубочайшем уважении к его организационным талантам,  профессионализму и деловым качествам,был таки подонком-куда деваться...

Зигги написал(а):

Профессионалы высочайшего класса.

Кто ж с этим спорит-то? Ещё Старинова,Судоплатова и Кузнецова (тоже спецы от бога) запамятовали-но речь-то не о них,а(повторюсь) о первой ЧК,к которой большинство из них имеют весьма опосредованное отношение.

Зигги написал(а):

Блюмкин

Вот ведь интереснейший же типус! И,пожалуй,с самого начала в "системе"...


Вы здесь » Форум Зануды - свободное общение обо всём. » История » Из истории российской жандармерии